Неточные совпадения
Щедрин имеет в виду
представителей религиозно-мистического движения в протестантизме.] того
времени и что Лабзин, например, посвящал ей те избраннейшие
свои сочинения, которые не предназначались для печати.
На Лалетинских водах быстро образовался
свой карточный кружок, где Давид под руководством Александра Павлыча проводил
время очень весело, как и следует
представителю настоящей jeunesse doree.
Чем дальше, тем лес становился глуше. В этой девственной тайге было что-то такое, что манило в глубину ее и в то же
время пугало
своей неизвестностью. В спокойном проявлении сил природы здесь произрастали
представители всех лиственных и хвойных пород маньчжурской флоры. Эти молчаливые великаны могли бы многое рассказать из того, чему они были свидетелями за 200 и 300 с лишним лет
своей жизни на земле.
После смерти Е. И. Козицкой дом перешел к ее дочери, княгине А. Г. Белосельской-Белозерской. В этом-то самом доме находился исторический московский салон дочери Белосельского-Белозерского — Зинаиды Волконской. Здесь в двадцатых годах прошлого столетия собирались тогдашние
представители искусства и литературы. Пушкин во
время своих приездов в Москву бывал у Зинаиды Волконской, которой посвятил известное стихотворение...
В этом старце, давно пережившем
свое время, было что-то детски тихое, трогательно — печальное. Нельзя сказать того же о других
представителях nobilitatis harnolusiensis, хотя и среди них попадались фигуры в
своем роде довольно яркие.
Я знаю, мне могут сказать, что я отстал от
своего века, что то, что я говорю об отсутствии чувства государственности в квартальных надзирателях, относится к дореформенному
времени и что, напротив того, нынешнее поколение квартальных надзирателей очень тонко понимает, чему оно служит и какой идеи является
представителем.
Однако ж и он не сразу удовлетворил буржуа (казался слишком трудным), так что романы его долгое
время пользовались гораздо большею известностью за границей (особенно в России), нежели во Франции."Ассомуар"[«Западня»] был первым произведением, обратившим на Зола серьезное внимание его соотечественников, да и то едва ли не потому, что в нем на первом плане фигурируют
представители тех «новых общественных наслоений»59, о близком нашествии которых, почти в то же самое
время, несколько рискованно возвещал сфинкс Гамбетта (Наполеон III любил, чтоб его называли сфинксом; Гамбетта — тоже) в одной из
своих речей.
Дмитрий Павлыч остановился, чтобы перевести дух и в то же
время дать возможность почтенным
представителям сказать
свое слово. Но последние стояли, выпучивши на него глаза, и тяжко вздыхали. Городской голова понимал, однако ж, что надобно что-нибудь сказать, и даже несколько раз раскрывал рот, но как-то ничего у него, кроме «мы, вашество, все силы-меры», не выходило. Таким образом, Митенька вынужден был один нести на себе все тяжести предпринятого им словесного подвига.
Он
представитель той безразличной, малочувствительной к высшим общественным интересам массы, которая во всякое
время готова даром отдать
свои права первородства, но которая ни за что не поступится ни одной ложкой чечевичной похлебки, составляющей ее насущный хлеб.
Это был, конечно, один из умнейших и благороднейших
представителей истинного, здравого направления мыслей в России, особенно в первое
время своей литературной деятельности, до болезни; но его горячие, бескорыстные стремления были слишком непрактичны, слишком мало обещали существенной пользы пред судом императрицы, чтобы она могла поощрять их.
Нужно было немало
времени, пока наконец
представитель почтового ведомства, совавший голову чуть не в самое пламя и разминавший льдины полузастывшими пальцами, предстал перед нами в
своем настоящем виде: молодое, но значительно отекшее лицо, беспокойные, но тусклые глаза, испуганная подвижность во всей фигуре, короткий и узкий мундир, лопнувший по швам, и заячьи чулки на ногах.
Но замечательнее всего, что все те, которые имели честь быть представлены графу, в глубине души
своей очень хорошо понимали и чувствовали, относительно себя, то же самое, что чувствовал к ним и граф Маржецкий, — словно бы, действительно, все они были варвары и татары пред этим
представителем европейской цивилизации и аристократизма; и в то же
время каждый из них как бы стремился изобразить чем-то, что он-то, собственно, сам по себе, да и все-то мы вообще вовсе не варвары и не татары, а очень либеральные и цивилизованные люди, но… но… сила, поставленная свыше, и т. д.
Природа в многоголосности
своей говорит в темных преданиях и верованиях, в сказке, фольклоре, в «фантазии» художника; иногда она вещает прямо
своей мистической глубиной (так возникает мистика природы и в древнее и новое
время; к ее
представителям относится такой, напр., мыслитель, как Я.
В первый же день, как Володя съехал на берег и после прогулки по городу зашел в так называемый «устричный салон», то есть маленький ресторан, где специально ели устрицы и пили пиво, разносимое молодой чешкой, — почти вся прислуга и в отелях и частных домах была в то
время из
представителей славянского племени (чехов) и чернокожих — и среди ряда стульев у столиков сел вместе с доктором за один столик, Володя просто-таки ошалел в первое мгновение, когда, опершись на спинку
своего стула, увидал по бокам
своей головы две широкие грязные подошвы сапог.
«Конечно, — писал он, — род князей Воротынских ничуть не ниже нашего рода, и брак одного из его
представителей с моей племянницей при других обстоятельствах и в другое
время был бы и для меня не только желателен, но даже более чем приятен, особенно при тех качествах, которыми, оказывается, наделен молодой князь, но, приняв во внимание переживаемое тяжелое
время,
время гонения боярских родов, желание породниться с отпрыском опального рода князей Воротынских, друзей изменника Курбского, одно имя которого приводит доныне царя в состояние неистовства, является опасною игрою, в которой игрок должен иметь мужество поставить на карту не только милость и благословение царя, но даже и самую жизнь
свою и
своего семейства.
Предоставив всецело
своей жене выслушивать комплименты и любезности, рассыпаемые щедрою рукою
представителями и представительницами высшего петербургского света по адресу его миллионов, он большую часть года находился за границей, где, как и дома, свободное от дела
время отдавал
своей громадной библиотеке, пополняемой периодически выходящими в свет выдающимися произведениями как по всем отраслям знания, так и по литературе.
Максим Яковлевич, как и его двоюродный брат Никита Григорьевич, могли назваться по тому
времени людьми просвещенными,
представителями нового поколения, и вера в сглаз, порчу, колдовство была уже несколько поколеблена в их уме. Но при всем этом беседа Максима Яковлевича с Антиповной произвела на него впечатление и заставила задуматься. Он горячо любил
свою сестру, бывшую любимицей дяди и двоюродного брата, и ее загадочное недомогание очень тревожило его.
Соотечественники мои избрали меня
своим представителем у престола неумолимого Карла Одиннадцатого и ходатаем за права их, освященные
временем, законами и клятвою царей.
В то
время, когда Свирский ушел от Фанни Викторовны для объяснений со
своей законной половиной, она велела заложить экипаж и объехала
своих подруг, забросила карточки некоторым из
представителей веселящегося Петербурга и в тот же вечер за роскошным ужином, куда не замедлили собраться все приглашенные, представила
своего нового избранника — Леонида Михайловича Свирского, плававшего, как выражается фабричный люд, в эмпириях блаженства и даже почти поглупевшего от счастья.
Время свое он делил между посещениями большого петербургского света, куда был принят по праву имени и богатства, и безумными оргиями с товарищами, как офицерами и другими
представителями «золотой» петербургской молодежи.